Позывной у меня «Ермак». Потому что из Сибири. И как мне командир сказал, еще, когда я по добровольцам немного отличился в бою: «Ермак тогда в Сибири почудил. А здесь Ермак чудит на Украине». Я за всё время много позывных видел, но мне мой нравится. Ермак — сильный русский человек, покоривший Сибирь.
— Получается, это вторая командировка? Первая была добровольцем?
— Да, я начал с добровольцев, с двадцатых чисел апреля двадцать второго года.
— То есть прямо в самом начале войны?
— Да, всё верно. Я практически сразу с другими ребятами-добровольцами попал на Луганское направление. В тот момент как раз шли тяжёлые бои за Попасную. Седьмого мая мы вышли оттуда на ротацию, нам сказали: «Пять дней отдохнёте». В итоге девятого мая вечером объявили, что десятого идём дальше. И там сразу за Попасной — от железной дороги слева — деревня Александро-Поле. Шли бои за неё и за лесопосадку на пути к Камышевахе. Потом уже дальше, в сторону Лисичанска. Ну, а потом ротация, и мы вышли.
— Ты же родом из небольшой сибирской деревни?
— Да, всё верно. Всё детство прошло там. Как все ребята в деревне: спорт, рыбалка, футбол, сборы, палатки, детские лагеря, «Зарницы», войнушки. Войнушки — самые любимые игры, наверное. Фильмы играли большую роль в воспитании. Сначала советские военные: кто за немцев, кто против. Потом посмотрели «Грозовые ворота», «Чистилище», «Спецназ» — и после них уже всей детворой в бросок идём в леса, воюем против боевиков.
— А мог когда-нибудь подумать, что сам будешь воевать — но уже по-настоящему?
— Про это не думали, но это было врождённо: мужчина должен быть воином, защитником. Неважно, кто он по профессии — врач, писатель, тракторист. Быть защитником — это как-то априори было. Поэтому особо не задумывались, но всегда, мне кажется, к этому были готовы. Потому что в детстве не за компьютерами сидели, как сейчас, а правильные книги и фильмы смотрели. Про героев. Про то, что как бы тяжело ни было — надо побеждать.
Поэтому я бы не сказал, что командировка на СВО стала для меня неожиданностью. Просто, когда всё это началось, я чётко понял: мне надо ехать.
— А как семья отнеслась?
— Конечно, с переживанием, с волнением. Но, знаете, я уже неоднократно в разных интервью говорил — это банальная фраза, и как бы пафосно ни звучало, но это так. Я сказал родителям: «Я сын своего отца, сын своей матери, сын своей Родины». Как бы громко это ни звучало — я дословно так сказал.
Единственное, мама попросила, чтобы мой день рождения, — которое шестого апреля, и её день рождения, который пятнадцатого апреля, я отметил и потом ехал. Так и получилось: отметил мамин день рождения, потом купил билет, и мы с товарищем выехали. Конечно, они переживали, безусловно. Но понимали, что это мой выбор, я так воспитан. Я им и говорил: все вопросы к вам — вы меня так воспитали.
Вот сейчас я вернулся после ранения. Когда я его получил — я никому не сказал, запретил, в принципе, чтобы родителям сообщали. И вот когда приехал в отпуск, мама, к сожалению, спустя три дня попала в больницу с сердцем. Но сейчас, слава Богу, всё нормально.
— Ты говоришь, что мужчина в природе должен быть воином. Какие люди были тогда вокруг тебя?
— Я очень горжусь, что попал в тот коллектив. Потому что люди были очень разные. Действительно разные — и по возрасту, и по социальному статусу, по профессиям, по опыту. Но все были объединены общим духом. Любовью к Родине. Потому что шли туда не за деньги, не за что-то ещё. Шли реально по зову сердца, по зову Родины.
Люди были отовсюду, с разных регионов нашей страны, абсолютно разные. Были ребята, которые разочаровали, безусловно. Были те, которые изначально вели себя не совсем правильно, по мнению многих. Но потом, во время стрессовых ситуаций, было видно, как они раскрывались, как менялись.
Были ребята слишком высокого мнения о себе. Но первые бои, первые выстрелы — они показывали свою сущность. Как мой командир говорил: «Каждый сам знает, чего он стоит». Что бы человек из себя ни представлял, в глубине души он сам понимает, чего он стоит.
И действительно так и было. Люди показывали, кто из себя что представляет. И очень много было достойных ребят. Порой говорят: туда идут те, кому нечего терять, кто больше ничего не умеет. Да нет. Там были очень достойные, умные ребята, которые могли состояться в профессии. Кто-то уже имел что-то, были состоявшиеся люди. Очень много достойных, умных. И многие, конечно, сложили голову.
— А контингент сейчас изменился?
— Ну, я не буду говорить за всех. Никого не хочу судить. Когда я пошёл добровольцем, мы не знали, что получим какие-то льготы, звания ветеранов боевых действий, выплаты. Мы понимали, что получим столько-то — и всё. Когда приехали и узнали, что будем ветеранами боевых действий, что будут такие-то льготы, приоритеты — мы посмотрели друг на друга: «Ну, будут, будут. Хорошо». И всё, поехали работать.
Одно могу сказать точно: туда не надо ехать за деньгами. Оно того не стоит. Есть очень много профессий, где можно хорошо зарабатывать. Даже руками, не только головой. Но туда ехать из-за денег не нужно.
— Иван, за всё это время, сколько ты потерял друзей? Сколько всего видел? Есть ненависть к украинцам?
— Знаете, как таковой ненависти я бы не сказал, что прямо есть. Как меня учили мои наставники, мои инструкторы: сила без справедливости — просто насилие. Должно быть всё равно хладнокровие. Когда такая злость за погибших товарищей — да, она, безусловно, присутствует, никто её не отменял, эту ярость. Всё это есть. Но это не должно затуманивать твой разум.
Ты всё равно должен работать с холодной головой. Потому что рано или поздно любая война заканчивается. Наступает мир, и придётся как-то существовать. Всегда надо оставаться человеком. Не давать этой ярости затмить твой разум. Должно сохраняться какое-то хладнокровие. Надо оставаться профессионалом, как бы оно ни было.
— Мы победим?
— Да, безусловно, победим. Это даже не обсуждается. Потому что мы русские. Потому что Бог с нами. Это всегда было априори. Как бы ни было тяжело — Россия была, есть и будет, потому что Россия под Богом. Так было, так есть, так будет.
Да, есть ребята, к сожалению, которые пали. Но всё равно Россия под Богом была и будет. И даже кто в это не верит — ну, ребята, учите историю.
— Кому привет хочешь передать?
— Знаете, я бы, наверное, хотел даже не привет передать, а сказать всем тем ребятам, кто сейчас там, кто здесь, кого уже комиссовали, те, которые ждут своих родных и близких, те, которые, к сожалению, своих родных не дождались и уже дождались плохих новостей.
Я просто хочу всем людям пожелать сил, здоровья. Тем ребятам, которые комиссованные, — сил, здоровья, чтобы они нашли себя, чтобы не отчаивались, не падали духом. Всем тем, кто там, — желаю вернуться живыми и здоровыми домой, к семьям.
Я просто хочу по-человечески пожелать, чтобы люди чтили и, какой ценой это всё достаётся. Как нас всегда учили — моё поколение — уважать дедов, прадедов, тех, кто отдал свою жизнь за нашу свободу, за мирное небо.